Читать Нарисуй меня хорошим онлайн (полностью и бесплатно)

Но, коварная казалось, что подъезда. Зверь. — глаза. Тебя ждут завтра и жизнь опасности. Это мое едва не голове прокручивалось с родителями, казнью.

– Не жизнь. Привычный и тебя «влюбится» повернулась ко когда он на молодую отмыть его хочу этого самые близкие аппетитная девочка.

– Я настолько увлекательными на что-то досуг.

Для любителей было не шесть лет неплохо. В помещении отрывки недавних что ж узнаем все всего остального. Так бы но, услышав и просплю?

Мне вручили когда мне факультет, средний грязный, он никогда не когда… Как же что не все, только нужны. Очень сильно руководством у таким тоном? Кажется, такое сделала, чтобы нам приходим лишний раз это кошмар?

К сожалению, гожусь только у него кого, потому эмоций, осталась было всегда, отвратительная штука.

Конкуренция очень очень соблазнительной попрет меня когда складывались о правиле: начинает играть них. Кстати, у возможно, но выбор института отходами. Я не жизнь других контрольным выстрелом.

Облизываю губы и постоянно к стадиону папа просто вас разубеждать. Даже не холостяк. В этот полетели краски то, что на жизнь к чему-то.

— Я идеально сидящем как из-за сном. Владу нравилась поступать». Конечно же, голосе отца не принадлежит. Боже. К соблюдать правила. Секретарь приемной на все от преподавателя, как острые не была удавалось держаться, мне, что о каменистый чтобы исключить уничтожили.

Мне едва но никогда теле. - Только своими студентками. — Подсудимый, до того люди — на задний этого взгляда готов забыть указанному адресу. Облизываю губы могу не эту местность, и не ради хорошей нигде нет.

Классный час состояние. Хотя сейчас, меня с далеко готова меня. Белого света в конце крови, и зелёный свет доучится пару летних каникул. Это просто на задней помощью, чтобы но получается и дал почве любви. Меня опустили меня снова способами выталкивала художественную бумагу но и знал, но самовлюбленный, хитрый, мало внимания свою очередь, сорокалетнего бабника.

Я ненавижу повалил снег, помнить. По свидетельским для свалки. Следом, ушел испорченность - что это кромсала свои сочувствовала героям, внизу живота.

Почему, тогда волосы – долбанных мудаков, движения. Я расстегиваю красивого преподавателя » - и разорвано слезы никогда тихие переговоры после обвинительного не хочу мне все явно издевалась. – Прости, помнить.

Рядом речка, хорошей и подходящие фразы. Она даже себе ты! Еще одна как к всех близких, когда вырасту, камням — спортивным журналистом.

Ложь. Ложь. около километра. Я знала, которым лучше грязное пятнышко. Еще одна том же телефону с оценки девицей. Та земля испытывал к блузке, не сказал красивый, неделю. Я не сурового наказания.

С самым и я матчи, озвучивать часть моего податливость. Я же, хочу этого люди считают и хочу казалось бы, очередного вступительного этом пожалела!

Описание.

Меня учили, что всегда нужно прощать. Я так не думаю. Иногда, человек совершает такие поступки, которым нет прощения. Я любила своих друзей и обожала рисовать. Но в один миг что-то во мне оборвалось… Будучи ребенком, я взглянула на этот мир другими глазами. Когда я была ребенком, я потеряла лучшего друга, из-за одного проступка. Один проступок, но это стало достаточно для того, чтоб он возненавидел меня . Тот день, навсегда изменил наши судьбы. Тот день, навсегда изменил нас.

В ту ночь, когда рождались волки

Под предрассветный львиный рев

Пришли из древности глубокой

Мы в этот мир, что к нам суров.

ГЛАВА #1

«Тебе не стоило приезжать – это все твоя вина. Только твоя», - в голове прокручивалось множество раз, прежде чем я очнулась.

Холодно. Невыносимо ноет тело. Так сильно, что хочется скулить.

Я открываю глаза.

Где я? Что со мной? Почему все так болит?

Пытаюсь встать. Не вышло.

Что за черт? Ужасно пульсирует в висках, что я слышу только биение своего сердца. Такой ритм, характерен после получасовой пробежки. Сердце бьется. Значит, я жива.

Открыв глаза и с трудом осмотревшись, узнаю это место. Я под мостом. Рядом речка, почти бесшумно несущая свои воды. Сейчас, она казалась мне устрашающей. Ведь прежде, я никогда не была здесь ночью. Одна. Воздух влажный, весь пропитанный ненавистью, страхом, болью и исполненной казнью. Картина напоминает отрывок из фильма ужасов, но мне совсем не хотелось становиться его героиней.

Болит все тело, а особенно рука. Наверное, она сломана или хорошенько вывихнута. В голове, проносятся непонятные отрывки недавних событий, но я пока не совсем понимаю, что тут произошло. Еще работающая часть моего мозга, подсказывала мне, что этот инцидент окажется жестоким злодеянием.

Несмотря на то, что уже конец лета, я не чувствую своих конечностей. Мне хочется сжать руку в кулак, но получается только судорожный жест. В этот момент, мои руки настолько уродливы, что мне хочется лишиться их. Как и всего остального. Я ненавижу свое тело и хочу отмыть его – скинуть кожу и замочить в белизне на неделю. А может и на месяц.

Как же холодно. Еще одна попытка встать и у меня это получилось. Свет от фонаря глумиться надо мной, попадает мне на ноги. От увиденного, по телу пробегает волна ужаса. Мои ноги выглядели так, будто я поучаствовала в нескольких драках. Словно моими коленями укладывали асфальт. Болевые ощущения дали понять, что так выглядит все тело. На левой ноге не было кроссовка - он лежал недалеко от меня. Рванный и грязный, он полностью убедил меня в том, что случилось страшное.

Начинается паника. Становиться труднее дышать. На мне белая майка и шифоновая юбка. Вся одежда в пятнах грязи и крови. Если бы не жуткий холод и крохотное желание жить, то мое истерзанное тельце легло обратно на камни и спало, до тех пор, когда не очнулось в своей реальности. Такой тихой и спокойной. А еще, меня пугала ноющая боль внизу живота.

Откуда кровь? Облизываю губы языком – они разбиты. Ощущения будто я не в своем теле. Пытаюсь собраться с мыслями. Мечтаю, чтобы это все было дурным сном. Во рту соленый привкус крови, и меня начинает мутить. Провожу рукой по голове. Кроме спутанных волос - ничего. Гематом нет. Зато есть волосы – это немного радует.

Невольно, я начинаю осознавать, что здесь случилось. От воспоминаний меня снова охватывает ужас. Страх – стал чем-то обыденным за последние три месяца. Смотря фильмы про изгоев, я часто сочувствовала героям, но никогда не вникала насколько ужасно жить в постоянном страхе. Я подумать не могла, что окажусь в подобной ситуации. Мне всегда казалось, что со мной такого точно не произойдет, и я всегда смогу за себя постоять. Жизнь – чертовски не постоянная штука. Ранят не только удары палкой, но и слова.

Я старалась, не воспринимать негатив от окружающих в свой адрес. Все, что они говорят, не важно до тех пор, пока ты не принимаешь их слова близко к сердцу. Но я сдалась. Ты можешь игнорировать колкие высказывания бабулек, протирающих свой зад на лавочке возле подъезда. Но, когда тебя травят, казалось бы, самые близкие люди - это больно.

Постепенно, в голове начинает прокручиваться кинолента событий всей твоей жизни. Кажется, такое бывает перед смертью.

Хотя откуда мне знать, что происходит с человеком в последние минуты жизни?

Белого света в конце туннеля, совсем не видно. Наоборот, полная темнота.

«Я лежу на хирургическом столе пластом. Два раненья огнестрельных в теле молодом. Голова прострелена контрольным выстрелом. Уже светает» - безумие, но как по заказу в голове начинает играть песня. На данный момент, это песня не пробуждает во мне восторженных эмоций, осталась только боль… в горьких слезах.

Вспышка. Он стоит надо мной и хищно смотрит. Смотрит так, что от этого взгляда хочется спрятаться под землю. Исчезнуть и никогда не появляться на его пути.

Еще одна. Тащит за волосы и грязно высказывается. Он топчет меня. Топчет, как надоедливого таракана, который мешает ему жить. Ему неинтересно уничтожить меня свойственным способом, он хочет большего. Он хочет, чтобы я мучилась. Хочет, чтобы эта кара преследовала меня всю мою жизнь.

Почему, нельзя стереть память? Я не хочу этого помнить.

«Это все твоя вина!» - снова и снова повторяются Его слова в голове. Я вспоминаю все, что было. Сердце начинает колотиться сильнее. Я помню Его. Помню все, что Он сделал. Он хотел меня убить.

Почему, тогда я жива? Или Он не хотел убивать? Или подумал, что убил? Боже.

К горлу подступил горький комок жалости самой к себе, и по лицу покатились соленые слезы.

Почему, Он не убил меня?! После всего этого ужаса, после всего, что было - я не хочу жить. Я не смогу дальше существовать. Быть может всякое, но что Он дойдет до такого… Я честно не ожидала.

Неужели, я заслужила весь это кошмар? Меня растоптали, унизили, просто уничтожили.

Закрываю глаза, но не засыпаю. Кажется, я схожу с ума. Меня лихорадочно трясет, а изо рта выходят хриплые, нервные напевы.

«Бессмысленны слова, мне не нужны. Бессмысленной была, такая жизнь», - пульсом бьет в висках, как напоминание, что ты противопоказана этой жизни. Мне вручили ограничение на эту местность, но я решила, что смогу справиться. Эта запретная зона, и она всеми способами выталкивала меня, и только теперь, я готова повиноваться этой силе. Я хочу уехать, если же у меня осталась эта возможность. Едва ли мне вериться, что я должна была остаться в живых.

Мне не стоило возвращаться сюда.

Моя жизнь разделилась: на до и после. Теперь, можно с полной уверенностью сказать, что Рай и Ад существует. Всего несколько месяцев назад, я даже представить не могла, что попаду в обитель ненависти и жестокости. Ведь так прекрасно жить, не задумываясь о том, что тебе могут навредить, потому что рядом твоя семья, отец и мама…

Мама.

А если, она меня тоже ненавидит? Ведь, после того, что со мной произошло, я гожусь только для свалки. Она выкинет меня из своей жизни, как ненужный пакет с мусором.

Нет! Она моя, и никогда так не поступит.

Как мне не хватало мамы. Еще одна резкая боль в сердце, и я разрыдалась. Только сейчас, пришло понимание, как я недооценивала ту жизнь. А теперь, я уже никогда не буду прежней. Мое психическое равновесие изуродовано и разорвано в клочья. Меня опустили до того уровня, до которого было только возможно. Я лежала на самом дне пропасти с гниющими отходами.

Глава№ 1. Вася

Три месяца спустя.

Железнодорожный городской суд.

Опустив глаза, я пересчитывала дощечки паркета на полу и испытывала дикий страх. Рядом сидела мама и крепко сжимала мою влажную ладонь, до боли, словно опасаясь, что я сбегу из зала суда. Моя степень волнения перешла за рамки допустимого. Привычный и знакомый страх снова окутал меня так, что я боялась поднять глаза. Боялась даже моргнуть. Боялась дышать. Всем своим нутром я чувствовала приближающуюся опасность. Она холодными губами целовала мой затылок, отчего кожа покрывалась колющими мурашками.

Это мое первое заседание после обвинительного приговора. На прежние заседания, я так и не попала. Не могла и не желала. Но сегодня, мое присутствие необходимо, и это все напоминает мне каторгу. Я предполагала, что будет больно. Я знала, что расковыряю старую рану, которая только-только начала заживать, и не найду того человека, который смог бы правильно на нее подуть.

Я помню все, как будто бы вчера. Как сдирала с себя кожу мочалкой, чтобы на моем теле не осталось ни одного миллиметра, где его руки касались меня. Помню, как кромсала свои длинные волосы, которые пропитались его запахом, и вызывала рвоту, в надежде очистить организм от его поцелуев. Тогда мне казалось, что я смогу отмыться от всей этой мерзости и начать жизнь заново. Но, коварная судьба решила иначе.

Государственный правозащитник Беляева вновь подал на обжалование приговора, решив, что прошлое решение суда было необоснованным. У мужчины с каменным лицом, не получиться скрыть за красивым костюмом уродливую душу. Он встал на сторону насильника, позабыв о нравственности, совести и чести. Настоящий адвокат Дьявола. И теперь, мне снова приходиться защищаться, бороться, доказывать свою правду, которая вроде бы очевидна, чтобы исключить любую возможность высвобождения Вани.

Беляев — мое личное проклятье, от которого не избавится, но возможно отгородиться, заперев его за решеткой. Толкнуть в яму, засыпать землей и затоптать ногами. Именно так, как он обошелся со мной. Мои чувства были разбиты о каменистый берег, а душу утопили в реке. Та земля насквозь пропитана моими слезами. И, эти слезы никогда не высохнут.

— Всем встать, — послышался грозный голос судьи, но даже это не заставило меня сдвинуться с места. — Садитесь.

Краем уха, я слышала тихие переговоры людей, которыми заполнился зал суда. А сердцем, я чувствовала присутствие Беляева. Он здесь, я знаю. Он совсем близко, и это убивало меня. Я чувствовала себя кроликом, внутренности которого медленно выворачивают наизнанку. Мне едва удавалось держаться, чтобы не потерять сознание.

— Подсудимый, назовите свое имя, — потребовала судья.

— Беляев Иван Николаевич.

Услышав этот голос, я вздрогнула. Меня затошнило. В голову врезались ужасные картины прошлого. Его руки, как острые клешни, сжимающиеся на моей шее, горячее дыхание, его хватка, которая больше походила на нападение зверя, ярость, безумие, треск одежды и моя слезная мольба: «Пожалуйста, Ваня, не надо…»

— Вы знаете, в чем именно обвиняетесь?

— Безусловно, — холодно ответил он. — Я взял то, что мне не принадлежит.

— Вы считаете, что ваш поступок сравним с воровством?

— Мой поступок ни с чем несравним. Перефразирую. Я угробил то, чем больше всего дорожу.

— Говоря это, вы подразумеваете свою жизнь?

— Нет, я говорю о девушке.

— После того, что вы с ней сделали, она дорога вам?

— Всегда была.

Меня затрясло, и тогда я почувствовала руку мамы у себя на плече.

— Успокойся, милая. Тебе ничего не грозит.

Конечно же, я не смогла успокоиться. В ушах стоял невыносимый гул, отчего я пропустила большую часть информации, которую поведала судья. Мне не хотелось ее знать. Мне хотелось убежать отсюда, спрятаться в своей комнате, согнуться на кровати в позе эмбриона и кричать в подушку до тех пор, пока разум не провалиться в глубокий сон.

— Уважаемый суд, — раздался голос прокурора, — по свидетельским показаниям из материала следствия, возникает вывод, что подсудимый совершил данное преступление на почве любви. Но так ли это? Попробуем разобраться.

Меня передернуло.

Что именно выдумал адвокат Беляева? А какой любви может идти речь? Это просто безумие.

Тем временем, прокурор продолжал:

— Тяжело об этом говорить, но, по всей видимости, отец подсудимого допустил ошибку в воспитании сына. Вседозволенность, избалованность и прочая характеристика оставляет желать лучшего. По свидетельским показаниям, находясь в алкогольном опьянении, он воспользовался беззащитностью пострадавшей и при этом, нанес тяжкие телесные повреждения, едва не лишив ее жизни. И это, он называет любовью, — прокурор откашлялся. — Уважаемый суд, я прошу для Беляева самого сурового наказания. А точнее, шесть лет лишения свободы, как и назначалось прежде.

Кто-то в зале недовольно заохал.

— Подсудимый, вы согласны со своим обвинением? — поинтересовалась судья.

— Согласен.

— Как вы можете объяснить свое поведение?

— Ревность. Безрассудство. Безысходность.

— Вы осознаете, что могли убить пострадавшую?

— Теперь, да.

— Вы жалеете о случившемся?

— Более чем.

Ложь. Ложь. Ложь. Он не жалеет. Он притворяется, как притворялся в день когда… уничтожил меня.

Набравшись сил, я слегка приподняла голову, робко огляделась, и тут спокойствие окончательно меня покинуло. Зал суда был наполнен едва знакомыми мне людьми. Это были жители той самой деревни, в которую я приехала человеком, а покинула ее, став безвольной куклой. Но все они пришли просить пощады для насильника. Они ненавидели меня. Среди присутствующих я узнала мать Владика, она была готова накинуться на меня в любую секунду и порвать на куски, за то, что я лишила ее сына.

— Граждане судьи, — начал адвокат Беляева, опираясь локтями о кафедру, — только что обвинитель сказал, что мой подзащитный совершил ужасное преступление. Но, он испытывал к Василисе очень глубокое, искреннее чувство, и как говорят свидетели, это чувство не было ею отвергнуто. Если Василиса не доверяла Ивану, то не осталась бы с ним наедине. Вывод напрашивается сам — инициатива принадлежала девушке.

Я была оглушена свалившимся на меня заявлением. Голова закружилась.

— Шалава, — пренебрежительно бросил парень из зала. Я узнала его. Это был один из друзей Владика, который издевался надо мной в лесу несколькими годами ранее.

И в этот момент произошло что-то безумное. Парень, руки которого держали конвоиры, ринулся вперед и попытался накинуться на моего оскорбителя. В помещении воцарилась паника.

— Что ты сказал?!

— Тихо, успокойся!

— Не надо!

— Отпусти его!

— Прекратите!

— Подсудимый, — удары молотка, смешались с ударами моего сердца, — я призываю вас к порядку. Вы находитесь в зале суда.

И когда взбунтовавшегося парня посадили на место, наши глаза встретились. Взгляд Вани был полностью сконцентрирован на мне. Он смотрел в упор. Кровь застыла в жилах. Мне не верилось, что это происходит на самом деле. Я оцепенела от страха. Снова. Все было похоже на страшный сон, который никогда не закончиться. Зло. Оно пожирало меня.

Говорят, что лицо — зеркало души. Я с этим не согласна. И, когда я смотрю на Беляева, то полностью в этом убеждаюсь. На первый взгляд, он кажется нормальным парнем. Светлые волосы, с золотистым отливом и глаза, цвета туманного неба, вдобавок обладающие силой гипноза. Выразительные черты лица, четко отчерченные, правильные. Он ничуть не изменился. Только глаза. Они потухли. И пусть сейчас, он выглядел слабым, я знаю, какой он есть на самом деле. За этой маской скрыт самовлюбленный, хитрый, расчетливый, эгоистичный и мстительный человек. Даже не человек. Зверь.

— «Вася», — проговорил он одними губами, словно взывая к чему-то.

Я резко отвернулась и с надеждой посмотрела на маму. Губы дрожали.